Известный крымский археолог Аскольд Щепинский считал, что район Биюк-Янкоя является одним из интереснейших в Крымских горах. «Северо-западные отроги Чатырдага на отрезке между горой Таз-Тау и селом Мраморное в отношении археологических памятников являются наиболее насыщенной частью этого горного массива. По далеко не полным данным, здесь насчитывается около двух десятков разнообразных археологических объектов от эпохи палеолита (40-50 тыс. лет) до позднего средневековья включительно. Особо следует отметить, что большая часть этих памятников находиться в основании склона и  в низовьях разрезающих его ущелий. Все известные здесь памятники выделены визуально, специальным археологическим исследованиям они не подвергались. А между тем их тщательное и всестороннее изучение имеет исключительно важное значение для решения таких актуальных проблем, как выяснение взаимоотношений между населением горных и предгорных районов и вопросов исторической экологии. Это дает основание для постановки вопроса о создании здесь заповедной зоны, исключающей любые нарушения почвенного покрова и ландшафта».
Местность "Биюк-Янкой" расположена на окраине современного села Мраморное, Добровского сельсовета Симферопольского района Автономной Республики Крым. На территории села были найдены «таврские ящики» -  захоронения древних жителей Горного Крыма – тавров, проживавших здесь примерно с III века до нашей эры по  Классический таврский каменный ящик состоит из четырех вкопанных в землю плит, образующих его стенки. Сверху он покрыт пятой плитой. Обычные размеры таврского ящика -  несколько более метра в длину, метр в ширину и около метра в высоту. Часто ящики были окружены каменными оградками из поставленных на ребро камней. О таврах с ужасом писали известные древнегреческие писатели и путешественники. Таврам приписывали кровожадные культы и человеческие жертвоприношения. Племена тавров занимались скотоводством на горных плато и поэтому близость такого обширного природного пастбища, как Чатыр-даг, была идеальным для существования поселения. У юго-западного подножья Таз-тау, в десятке метров от развилки дорог, ведущих  к карьеру «Мраморный», просматриваются вросшие в землю несколько каменных погребальных сооружений. Каменные ящики у Таз-Тау за тысячелетия довольно сильно заплыли землей и угадать их местонахождение не всегда легко. Таврские ящики у села Биюк-Янкой были поверхностно изучены еще в конце XIX века учебной экспедицией Симферопольской мужской гимназии. В 1947 году Бахчисарайским археологическим отрядом были проведены раскопки огороженного могильника, в котором найдены фрагменты лепной керамики, трехгранный наконечник бронзовой стрелы и клык собаки. Могилы в урочище Гяур-мезерлых (подножие склона у начала ЛЭП на Чатырдаг в районе карьера) так же были плитовые – по рассказам местных, в советское время плиты с могил сорвали трактором для хозяйственных нужд колхоза. Местность Гяур-мезерлыха была огорожена стеной - развалы которой хорошо видны и сейчас. Скорее всего, это урочище использовали для пастьбы скота и ограда носила хозяйственное значение – охраняло скот от ухода в горы.
У подножия горы Биюк-Таз-Тау, отдельно стоящей слева у дороги на Чатыр-даг, хорошо выделяются остатки древней оборонительной стены. Хорошо прослеживается широкий развал камней стен и остатки двух сооружений – видимо, дозорных башен. Судя по ширине развала, высота стен была 2-3 метра. О крепости у Биюк-Янкоя упоминают несколько старых литературных источников. Возможно, изначально укрепление было построено для защиты входа в земли скифов со стороны гор и контролировало проход в местности Таш-кора, охраняя от таврских племен подступы с юга к их столице - Неаполю Скифскому.  Через несколько сотен лет после распада государства скифов, укреплением могли воспользоваться византийцы, включившие крепость в систему оборонительных сооружений, выстроенных в Таврике императором Юстинианом I для защиты приморских поселений от степных кочевых племен. А позже удобным расположением укрепления  для защиты от степных кочевников воспользовались правители средневекового христианского княжества Феодоро, с центром на горе Мангуп на юго-западе Таврики.   А на самой горе Таз-Тау вполне могло находиться наблюдательное военное дозорное укрепление. С вершины горы отлично просматривается вся Салгирская долина вплоть до современного Симферополя (в прошлом столица скифов – Неаполь Скифский) и степей, с которых могли идти враги.
В средневековье здесь существовало поселение, жители которого представляли собой этническую общность из потомков смешанного тавро-скифско-готского народа. Скорее всего, в XV веке этот населенный пункт наравне с поселениями в Киль-буруне (Пионерское) и Кизил-кобе (Краснопещерное) входил в систему военных  укреплений христианского княжества Феодоро. Здесь по долине Салгира проходила северо-восточная граница между христианским и мусульманским миром – княжеством Феодоро и Крымским ханством. Поселение могло находится в нескольких километрах выше современного села, в районе ресторана «Сим-Сим» и верхней границы дачного массива. Здесь удобное место с точки зрения природных предпосылок – многочисленные  выходы мощных источников воды на зоне контакта конгломератов с глинами и песчаниками. Исследователь топонимики Крыма Игорь Белянский обнаружил здесь развалины древнего поселения, о котором говорит и сам топоним местности – Гаджи-агакоин-кой, где тюркское слово «кой» означает «деревня», а Гаджи-ага – имя почитаемого человека – г(хаджи), совершившего паломничество (хадж) в Мекку.
После падения княжества Феодоро, долина Салгира стала активно заселяться предгорными татарами, которые смешивались с населением горных деревень, постепенно принося в них свой быт, свое хозяйствование и свою религию. Потомки гордых тавров и  славных феодоритов принимали новую религию, смешивались браками с татарами и забывали о своем происхождении. Новых жителей не устраивало расположение горной деревни, неудобной для разведения скота, садоводства и табаководства и они переселились ближе к обширным полянам и лугам долины. Так основалась новая большая деревня – «Биюк-Ени-Кой» или «Биюк-Янкой».  А на месте старой греческой деревни еще какое-то время существовала деревенька с именем «Аджапу». Перевод этого слова не ясен и, возможно,  является отголоском какого-то древнего наречия. В статистических сборниках за 1889 год есть упоминание о небольшой деревне Таш-хора из 9 дворов с населением всего в 29 человек, которая могла располагаться на территории современного карьера в урочище Таш-хора.  В 1778 году из Крыма (в том числе и из долины Салгира) в приазовские степи были выселены последние православные греки. Состав деревни стал полностью мусульманским по вероисповеданию. Хотя многие местные татары еще помнили о своих православных предках и чтили их святыни.
После присоединения Крыма к России эта местность была одной из самых густонаселенных в горном Крыму, а село Биюк-Янкой   - одним из самых крупных в Салгирской долине. Документированная история села начинается с записи в Камеральном Описании Крыма 1784 года из которой следует, что в последний период Крымского ханства 2 деревни — Бьюк Еникой ашага и Бьюк Еникой Екары входили в Екары Ичкийский кадылык Акмечетского каймаканства. После присоединения Крыма к России 8 февраля 1784 года деревни были приписали к Симферопольскому уезду Таврической области, а с 8 (20) октября 1802 года относились к Алуштинской волости того же уезда. По Ведомости о всех селениях, в Симферопольском уезде состоящих… 1805 года в большой деревне Буюк-Еникой числилось 147 дворов и 790 жителей, исключительно крымских татар. На военно-топографической карте 1817 года обозначен Биюк-Янкой с 90 дворами. После реформы волостного деления 1829 года деревни отнесли к Мангушской, а после создания в 1838 году Ялтинского уезда и очередной перекройки волостей - к Сарабузской волости. На карте 1842 года в деревне обозначены 117 дворов, а в «Военно-статистическом обозрении Российской Империи 1849 г.» записано, что в деревне 470 жителей. Согласно «Списку населённых мест Таврической губернии по сведениям 1864 г.», составленному по результатам VIII ревизии 1864 года, Биюк-Янкой - татарская деревня в 55 дворами, 337 жителями и 2 мечетями (на карте 1865 года в деревне 42 двора). Уменьшение населения могло быть связано с эмиграциями татар в Турцию. После очередного передела волостей второй половины ХIХ века Биюк-Янкой приписали к Зуйской волости и, по записям в «Памятной книге Таврической губернии 1889г», по результатам Х ревизии 1887 года, в деревне 127 дворов и 696 жителей.  На подробной военно-топографической карте 1892 года обозначен Биюк-Джанкой и те же 127 дворов с татарским населением. По результатам переписи 1897 года в деревне зафиксировано 725 жителей, также исключительно крымских татар.
В Статистическом справочнике Таврической губернии за 1915 г. в Подгородне-Петровской волости Симферопольского уезда значится деревня Биюк-Янкой.
Кроме скотоводства, татары занимались выращиванием табака и садоводством. В окрестностях современного села сохранились старые одичавшие грушевые деревья – остатки некогда богатых деревенских садов. Интересно, что именно в деревне Биюк-Янкой, наравне с деревней Аян и Терсунда в XIX веке сформировалась уникальная для Крыма форма татарского землевладения – бессрочно-общественное пользование чужой землей. Из всего Крыма только в этих селениях такая форма землепользования была принята решением судебной комиссии, рассматривавшей в начале XIX века земельные споры татар в Крыму.  Села эти были расположены в пределах Тавельской дачи генерала Попова, которому бывшие татарские земли были подарены указом Екатерины II. Комиссия признала право собственности на землю за новыми владельцами, но и живущим там татарам предоставила право пользования землей при условии: взнос владельцу десятой копны как хлеба, так и скошенного сена и отработков в пользу экономии от 5 до 7 дней с человека.  Возникла неизвестная до сих пор форма владения землей: земля принадлежит не физическому, а юридическому лицу – Обществу. Фактически, члены общин сеяли и косили сено, сами выбирая место под посевы и определяли размеры своих посевов. Владелец в это дело не вмешивался, а лишь получал десятую долю от посевов. «В Биюк-Янкое же некоторые лучшие пахотные участки издавна  захвачены отдельными дворами и никто из членов общины не засеет тех полосок без специального на каждый раз разрешения постоянного пользователя. Эти участки переходят по наследству».
Помимо сельского хозяйства, жители Биюк-Янкоя активно занимались и обслуживанием первых крымских туристов. Дело в том, что деревня находилось на пути одного из самых популярных из немногих существовавших в первые столетия после присоединения Крыма к России туристских маршрутов. Первые крымские туристы выезжали на лошадях из Симферополя, ночевали в Биюк-Янкое, а затем на рассвете по утренней прохладе поднимались на вершину Чатырдага, где любовались видами и осматривали карстовые пещеры. Один из путешественников XIX века советовал: «У поселян татар наймете верховых лошадей и можете любого татарина взять проводником. Если понадобиться дамское седло, его, наверное, в деревне не найдется, то извольте придумать в  Симферополе как с этим быть». Местное татарское население быстро поняло свою выгоду: в селе стали предлагать ночлег в гостевых комнатах, обеспечивать туристов едой, лошадьми и горными проводниками, развлекали экзотическими национальными танцами и песнями. Таким образом,  Биюк-Янкой можно считать прототипом современных горных туристических центров с полным комплексом предоставляемых туруслуг.
Деревне принадлежала значительная часть нижнего плато Чатыр-дага, которое так и называлось по имени поселения  «Биюк-янкойская яйла». Именно жители Биюк-Янкоя сдали в 1893 году в аренду Крымскому горному клубу (первой турфирме Российской империи) участок яйлы с пещерами Суук-коба и Бинбаш-коба, где был построен первый в России горный турприют. Кстати, через деревню в своих прогулках на Чатыр-Даг проезжали Александр Суворов, Лев Толстой, Александр Грибоедов.
Один из путешественников очень живо и подробно описывает пребывание в Биюк-Янкое во время подъема на Чатыр-даг в 1886 году: «Луна, поднявшаяся над горами, заливала голубым серебристым светом причудливые горы, долины и леса. Голубые огни звезд мигали на небе, красные огоньки деревни Янкой рассыпались вдали. Деревня Янкой представляет собой  центр, от которого идут дороги в разные стороны.  Мы вскоре въехали  в эту довольно обширную деревню с неправильными улицами и тесно стоящими саклями. Гостеприимный татарин с удовольствием готов был уступить нам свой кров и свои услуги и скромно заявил, что за это возьмет, что дадут, что, впрочем, не помешало на данные ему впоследствии 3 рубля заявить, что этого мало и получить 5 вместо трех.  Теперь представьте себе низенькую комнату, в которой надо ходить нагнувшись, чтобы не удариться лбом о балки потолка, глиняный, тщательно сглаженный пол и узкое окно с деревянной решеткой. На нем стоит целая батарея башмаков, которые выглядывают сквозь решетку на озаренный луною двор; широкая печь поместилась в углу; круглые подушки лежат прямо на полу возле стен; широкий татарский ковер разостлан посреди комнаты и на нем стоит большая деревянная миска, доверху наполненная кислым молоком (катыком)…  В 7 часов утра тронулись наши дроги, покидая саклю татарина и кучку татарчат и татарок, высыпавших на крыши и на улицу, поглядеть на невиданное зрелище.  Покидая Янкой, нельзя не сказать о кладбище по дороге в Тавель, о незначительных остатках какой-то крепости и о предании заселения Янкоя. На одном холме, слева от дороги, привлекло наше внимание несколько могил. Они отличались своими грубыми плитами, почти зарывшимися в землю, одна даже разграблена, а другие, по-видимому, целы. Остается пожалеть, что тут не производятся  раскопки древностей.  Здесь же недалеко от могил уцелел фундамент крепости, занимавшей некогда место я ряду знаменитых укреплений императора Юстиниана, возведенных для защиты гор от нападений  степняков. Такие укрепления, охранявшие почти каждое ущелье крымских гор, встречаются у Киль-буруна и отчасти у Кизил-коба. Что касается до заселения этого края, то оно произошло очень просто. По преданию какой-то татарин поселился здесь у источника, жиль некоторое время отшельником, а потом привлек других, от которых и произошли теперешние жители Янкоя. Однако скоро крепость, кладбище и Янкой остались позади. Поля и холмы опять окружили нас».
Другой путешественник конца  XIX века писал: «Деревня Буюк-Янкой имеет  до 120 домов; жители – большею частью греки, принявшие муххамедский закон и сохранившие многие признаки греческого своего происхождения. Деревня лежит на отлогом берегу горного ручья, соединяющегося с Салгиром. Почва этого ручья, берега и сами дома жителей загромождены валунами обтертых камней, нанесенных бурными потоками с гор во время таяния снегов и при сильных дождях, когда ручей, теперь едва заметный, наполняется водою до неимоверной высоты и делается бурной рекою».  
В 1858 году известный российский зоолог Карл Кесслер оставил в своих записках воспоминания о подъеме на Чатыр-Даг: «Еще было совершенно темно, когда мы, в 4-м часу утра 21 Августа, сели на лошадей и, в сопровождении двух татарских проводников и двух слуг, пустились в путь на Чатыр-даг. Дорога из Биюк-янкоя на Чатыр-даг тянется по западному склону этой горы, покрытому густым лиственным лесом. Она, то вьется вдоль края обрывистой пропасти, то врезывается глубоко между красноватыми скалами; там и сям пересекается журчащим ручейком, местами устлана каменными осколками, которые укатываются из под ног лошади…
…Во втором часу по полудни мы пустились в обратный путь и в три часа были опять в Биюк-янкое, где был приготовлен для нас роскошный татарский обед, состоявший из шорбы (размазня из проса, подправленная катыком), кавурмы (соус из баранины), шашлыка (кусочки баранины, изжаренные на вертеле) и курабий (особенное сладкое пирожное). После обеда г. Чеху, который отлично рисует, захотелось набросать карандашом портреты нескольких молодых татарок. Долго они церемонились, но когда наконец дочь нашего хозяина, за небольшую плату, позволила снять с себя эскиз, то вслед за нею явилось столько охотниц, что нельзя было удовлетворить желание всех их».
В 1930-х годах здесь действовал табачный колхоз «Эни-куверт» -  с татарского «Новая сила». Еще в 1930-х годах в селе, как нигде в Крыму, сохранялись в большом количестве домашние буйволы – животное, которое раньше широко использовалось в местном народном хозяйстве.  Интересно, что жители Биюк-Янкоя, используя в своем хозяйстве буйволов и употребляя их молоко, тем не менее, стыдились ездить на них в город. Дальше окрестностей села на повозке, запряженной этими мощными и красивыми животными, они не появлялись. От старого села осталось несколько артефактов, расположенных в окрестностях карьера - остатки одичалого грушевого сада, засыпанный старинный колодец и фундаменты домов на пригорке над ставком. На территории хоздвора карьероуправления сохранился полуразрушенный каптаж деревенского источника с арабской надписью на плите из мраморовидного известняка. Источник этот носил название «Тас-хора-чешме». Часть арабской надписи удалось перевести: «Мухаммед I в 1357 году построил фонтан». 1357 год мусульманского летоисчисления Хиджры соответствует 1849 году христианского летоисчисления. В нижней части фонтана надпись на русском: «Фонтан обществом устроенный 15-ого июня 1904-ого г.». Обустроенные источники воды в Крыму назывались тюркским словом «чешме», что по-русски значит «фонтан». Фонтаны обычно располагались в центре села. Если фонтан строился на средства деревни, то для этого дела призывался определенный мастер – чешмеджи, а для последующего ухода и присмотра за фонтаном и окружающей его водосборной территорией назначался специальный человек – мутавели. Но чаще всего каптаж  источника сооружался силами какого-либо одного человека. Это объяснялось тем, что устроение придорожного фонтана на благо путника у татар являлось высшей земной добродетелью и  поощрялось Аллахом. Говорили, что строительство фонтана – это дело,  «за которое Пророк  охотно открывает правоверному двери рая».
Интересна история села времен Великой Отечественной войны. Население села почти на 100% состояло из крымских татар. Уже в ноябре 1941 года в ряде крымских сел, в том числе и в Биюк-Янкое, согласно приказу начальника штаба 11 полевой армии Германии «О самообороне населения против партизан» создаются организованные немцами татарские вооруженные подразделения, ставшие серьезной угрозой. Служба в этих отрядах считалась почетной и не оплачивалась, служащие носили гражданскую одежду или советскую военную форму без знаков различия и белую повязку с надписью «на службе германского вермахта» на рукаве. В январе 1942 года немецкое командование провело реорганизацию «отрядов самообороны». Было создано 14 татарских рот «самообороны» в составе 1632 человека, ан которые были возложены задачи активного поиска партизанских отрядов и осуществление карательных экспедиций. Эти подразделения подчинялись непосредственно СД. В селе Биюк-Янкой располагалась одна из самых многочисленных рот –  рота №2 в составе 137 человек. В отличие от продолжавших существовать «отрядов самообороны», служащие «татарских рот» имели статус, равный статусу «военнослужащего Вермахта», носили немецкую военную форму, получали жалование и специальные земельные наделы. С января 1942 года партизанам стала противостоять новая организованная сила. «Вооруженные татары куда опаснее немцев и румын», доносил на Большую землю командир 2-го партизанского района И.Г. Генов. На южных, обращенных к Чатыр-дагу, склонах Таз-Тау, откуда идеально просматривались «партизанские места»,  дежурили наблюдатели. А на склонах горы можно найти гильзы – свидетели кровавых событий последней войны…
Но нельзя говорить, что все татарское население Биюк-Янкоя объединилось вместе с немцами в борьбе против партизан. Так, уроженец Биюк-Янкоя Рефат Шемсединович Мустафаев (1911 - 1984) во время войны был секретарем Крымского обкома ВКП(б). Комиссар Мусафаев был награжден медалью «Партизан Великой Отечественной» I степени и представлен к орденам Ленина и Красного Знамени. Мусафаев тщетно пытался распропагандировать крымско-татарское население своей деревни. В январе 1943 года он  дважды писал письма уважаемым людям родного селения Биюк-Янкой с просьбами о встрече. Однако жители села вовсе не испытывали желания пообщаться с высокопоставленным земляком. Оба раза на подходах к Биюк-Янкою Мустафаев и сопровождавшие его партизаны были обстреляны из пулемётов.
Интересно, что на 1 июня 1943 года в партизанских отрядах в Крыму насчитывалось 262 человека, из них 145 русских, 67 украинцев и… 6 татар. Среди этих шестерых был и Рефат Мустафаев. Татары-партизаны были отнюдь не рядовыми крымчанами - Председатель Верховного Суда Крымской АССР Нафе Билялов, председатель Бахчисарайского райсуда Молочников Мамед, сотрудник НКВД Судакского района Кадыров, сотрудник НКВД Муратов, председатель сельсовета в алуштинском районе Ашеров, секретарь Крымского обкома Мустафаев и Менаджиев, начальник разведотряда ЧФ.
Правда, был момент, когда Рефат Мустафаев, обманув экипаж самолёта, самовольно вылетел на Большую землю. Его примеру последовал и комиссар 1-го отряда Нафе Билялов. На заседании бюро Крымского обкома ВКП(б) 24 августа 1943 года поступок Мустафаева был расценён как дезертирство. В результате беглец был снят с должности секретаря обкома и отправлен в партизанский отряд рядовым. Впрочем, опала длилась недолго, и в 1944 году Мустафаев был назначен комиссаром Восточного соединения крымских партизан.
К концу 1943 года советская армия стала громить фашистов и многие поняли, что победа будет не на стороне Германии. К декабрю 1943 года в партизанские отряды вступило 406 крымских татар, из которых 219 служили до этого в различных полицейских формированиях. В крымско-татарских батальонах также начался процесс разложения. В результате около трети крымско-татарских батальонов были разоружены немцами, а их личный состав был помещён в концлагеря. Параллельно немцы проводили политику сжигания и разрушения деревень, расположенных в горной зоне, что бы партизаны не могли воспользоваться их инфраструктурой.  Тогда-то, скорее всего, и была сожжена немцами деревня Биюк-Янкой,  о чем свидетельствуют местными жители. На 15 января 1944 года в Крыму насчитывалось 3733 партизана, из них русских - 1944, украинцев - 348, татар - 598 человек.
В окрестностях села встречаются следы войны – гильзы, осколки снарядов. По рассказам старожилов, однажды в склон горы Бельбек-отар,   в районе Чунгурова сада врезался немецкий самолет – в тумане летчик потерял управление. Немцы оцепили территорию и вывезли все обломки самолета.
В 1945 году село Биюк-Янкой было переименовано в Мраморное. Из песчаниковых плит, которым были сложены сожженные деревенские дома, после войны  построили фермы, полуразрушенные строения которых находятся в непосредственной близости от турбазы. На окраине села находится один из крупнейших крымских карьеров по добыче бута и щебенки – карьер «Мраморный». Во времена СССР здесь добывали мраморовидный известняк, из которого делали облицовочные плиты для многих зданий и сооружений в стране, в том числе для облицовки станций московского метрополитена (станция метро «Комсомольская» и ряд других). Добыча стройматериала в карьере ведется до сих пор.

Обсуждение топонимических особеностей района Биюк-Янкой на форуме Зверозуб

Карта окрестностей турбазы "Биюк-Янкой" (307 Кб)